Неточные совпадения
Но
лодки было уж не надо: городовой сбежал по ступенькам схода к канаве, сбросил с себя шинель, сапоги и кинулся
в воду. Работы было немного: утопленницу несло водой
в двух шагах от схода, он схватил ее за одежду правою рукою, левою успел схватиться за шест, который протянул ему товарищ, и тотчас же утопленница была вытащена. Ее положили на гранитные плиты схода. Она очнулась скоро, приподнялась,
села, стала чихать и фыркать, бессмысленно обтирая мокрое платье руками. Она ничего не говорила.
В тесной толпе ему было душно;
в лодку он
садился с неверною надеждою добраться благополучно до другого берега,
в карете ехал, ожидая, что лошади понесут и разобьют.
Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин — купцы тебе кричат: «Почтенный!»; на перевозе
в лодке с чиновником
сядешь; компании захотел — ступай
в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони все видишь.
Когда после вечернего чая и ночной прогулки
в лодке Дарья Александровна вошла одна
в свою комнату, сняла платье и
села убирать свои жидкие волосы на ночь, она почувствовала большое облегчение.
Утром
сели на пароход, удобный, как гостиница, и поплыли встречу караванам барж, обгоняя парусные рыжие «косоуши», распугивая увертливые
лодки рыбаков. С берегов, из богатых
сел, доплывали звуки гармоники, пестрые группы баб любовались пароходом, кричали дети, прыгая
в воде, на отмелях.
В третьем классе, на корме парохода, тоже играли, пели. Варвара нашла, что Волга действительно красива и недаром воспета она
в сотнях песен, а Самгин рассказывал ей, как отец учил его читать...
«На берег кому угодно! — говорят часу во втором, — сейчас шлюпка идет». Нас несколько человек
село в катер, все
в белом, — иначе под этим солнцем показаться нельзя — и поехали, прикрывшись холстинным тентом; но и то жарко: выставишь нечаянно руку, ногу, плечо — жжет. Голубая вода не струится нисколько; суда, мимо которых мы ехали, будто спят: ни малейшего движения на них; на палубе ни души. По огромному заливу кое-где ползают
лодки, как сонные мухи.
Я, если хороша погода, иду на ют и любуюсь окрестностями, смотрю
в трубу на холмы, разглядываю деревни, хижины, движущиеся фигуры людей, вглядываюсь внутрь хижин, через широкие двери и окна, без рам и стекол, рассматриваю проезжающие
лодки с группами японцев; потом
сажусь за работу и работаю до обеда.
Посидев немного, мы пошли к капитанской гичке. За нами потянулась толпа индийцев, полагая, что мы наймем у них
лодку. Обманувшись
в ожидании, они всячески старались услужить: один зажег фитиль посветить, когда мы
садились, другой подал руку и т. п. Мы дали им несколько центов (медных монет), полученных
в сдачу
в отеле, и отправились.
Река, чем ниже, тем глубже, однако мы
садились раза два на мель: ночью я слышал смутно шум, возню; якуты бросаются
в воду и тащат
лодку.
День клонится к вечеру. Уже солнце
село. Уже и нет его. Уже и вечер: свежо; где-то мычит вол; откуда-то навеваются звуки, — верно, где-нибудь народ идет с работы и веселится; по Днепру мелькает
лодка… кому нужда до колодника! Блеснул на небе серебряный серп. Вот кто-то идет с противной стороны по дороге. Трудно разглядеть
в темноте. Это возвращается Катерина.
— Нет, не всё: когда ждешь скромно, сомневаешься, не забываешься, оно и упадет. Пуще всего не задирай головы и не подымай носа, побаивайся: ну, и дастся. Судьба любит осторожность, оттого и говорят: «Береженого Бог бережет». И тут не пересаливай: кто слишком трусливо пятится, она тоже не любит и подстережет. Кто воды боится, весь век бегает реки,
в лодку не
сядет, судьба подкараулит: когда-нибудь да
сядет, тут и бултыхнется
в воду.
Проглотив добычу, зимородок
сел на ветку и опять погрузился
в дремоту, но, услышав шум приближающейся
лодки, с криком понесся вдоль реки.
Поликрат прочел это и послушался своего друга. Он сделал вот что: был у него дорогой перстень; взял он этот перстень, собрал много народа и
сел со всем народом
в лодку. Потом велел ехать
в море. И когда выехал далеко ва острова, тогда при всем народе бросил перстень
в море и вернулся домой.
Половодов служил коноводом и был неистощим
в изобретении маленьких летних удовольствий: то устраивал ночное катанье на
лодках по Узловке, то маленький пикник куда-нибудь
в окрестности, то иллюминовал старый приваловский сад, то
садился за рояль и начинал играть вальсы Штрауса, под которые кружилась молодежь
в высоких залах приваловского дома.
— Давно бы так-то, — заметил Михей Зотыч, когда
лодка ткнулась носом
в берег. — Илья Фирсыч,
садись…
Возвращаясь от маклера на баржу, Марко Данилыч увидал на Гребновской Белянкина.
Садился тот
в лодку на свою тихвинку ехать.
Четверо гребцов
сели в весла, перенесший меня человек взялся за кормовое весло, оттолкнулись от берега шестом, все пятеро перевозчиков перекрестились, кормчий громко сказал: «Призывай бога на помочь», и
лодка полетела поперек реки, скользя по вертящейся быстрине, бегущей у самого берега, называющейся «стремя».
Только к вечеру, когда солнышко стало уже
садиться, отец мой выудил огромного леща, которого оставил у себя
в лодке, чтоб не распугать, как видно, подходившую рыбу; держа обеими руками леща, он показал нам его только издали.
Проворно подали большую косную
лодку, шестеро гребцов
сели в весла, сам староста или хозяин стал у кормового весла.
Адуев все стоял
в лодке, с раскрытым ртом, не шевелясь, протянув руки к берегу, потом опустил их и
сел. Гребцы продолжали грести.
Ромашов выгреб из камышей. Солнце
село за дальними городскими крышами, и они черно и четко выделялись
в красной полосе зари. Кое-где яркими отраженными огнями играли оконные стекла. Вода
в сторону зари была розовая, гладкая и веселая, но позади
лодки она уже сгустилась, посинела и наморщилась.
По нарочно сделанному сходу наши рыболовы сошли и
сели в раскрашенную
лодку.
Наконец
лодка была совсем нагружена и плотно закрыта рогожками сверху, парус на ней подняли, четверо гребцов
сели в подмогу ему грести, а голова,
в черном суконном, щеголеватом полушубке и
в поярковой шапке, стал у руля.
Женичка, как только вскочил
в лодку, сейчас же убежал к лодочнику и стал с любопытством смотреть, как тот разводил на носу огонь. Симонов, обернувшись спиной к Вихрову и Мари,
сел грести.
Лодка тронулась.
Найдя беспорядки и указав их, Н.М. Баранов приглашал хозяина
сесть с ним
в его пролетку, вез на набережную и лично отвозил на
лодке прямо к плавучему госпиталю, где сдавал коменданту...
Вызвавшиеся на опасное поручение запорожцы,
в числе сорока человек, отправились к устью Дуная,
сели там на легкие рыбацкие
лодки, взяли невод и объехали свободно весь турецкий флот, показывая вид, что они ловят рыбу.
— Да, не надо, — сказал Проктор уверенно. — И завтра такой же день, как сегодня, а этих бутылок всего три. Так вот, она первая увидела вас, и, когда я принес трубу, мы рассмотрели, как вы стояли
в лодке, опустив руки. Потом вы
сели и стали быстро грести.
В лодку, неизвестно как появившись на палубе, вошла и
села Фрези Грант, «Бегущая по волнам».
Надо сразу! Первое дело, не давать раздумываться. А
в лодку сели, атамана выбрали, поклялись стоять всяк за свою станицу и слушаться атамана, — дело пойдет. Ни один станичник еще своему слову не изменял.
Едва
лодка подходила к ним на расстояние ружейного выстрела, как они снимались все разом и, отлетев
в сторону,
садились на воду у противоположного берега.
После осмотра селения я хотел перебраться на другую сторону реки Улике. Антон Сагды охотно взялся проводить меня к морю. Мы
сели с ним
в лодку и переехали через реку. Коса, отделяющая ее от моря, оказалась шире, чем я предполагал. Она заросла лиственицей
в возрасте от ста до ста пятидесяти лет.
На вопросы, не пора ли
в путь, они отрицательно качали головами. Я уже хотел было готовиться ко второй ночевке, как вдруг оба ороча сорвались с места и побежали к
лодкам. Они велели стрелкам спускать их на воду и торопили скорее
садиться. Такой переход от мысли к делу весьма обычен у орочей: то они откладывают работу на неопределенный срок, то начинают беспричинно торопиться.
Едва мы отчалили от берега, как вдруг откуда-то сбоку из-под кустов вынырнула оморочка.
В ней стояла женщина с острогой
в руках. Мои спутники окликнули ее. Женщина быстро оглянулась и, узнав своих, положила острогу
в лодку. Затем она
села на дно
лодки и, взяв
в руки двухлопастное весло, подошла к берегу и стала нас поджидать. Через минуту мы подъехали к ней.
Все остолбенели. Комендант, бургомистр, приезжие генералы, депутаты и городские чиновники поспешно
сели на катер и
лодки и переправились
в крепость.
Оно особенно выгодно и приятно потому, что
в это время другими способами уженья трудно добывать хорошую рыбу; оно производится следующим образом:
в маленькую рыбачью
лодку садятся двое; плывя по течению реки, один тихо правит веслом, держа
лодку в расстоянии двух-трех сажен от берега, другой беспрестанно закидывает и вынимает наплавную удочку с длинной лесой, насаженную червяком, кобылкой (если они еще не пропали) или мелкой рыбкой; крючок бросается к берегу, к траве, под кусты и наклонившиеся деревья, где вода тиха и засорена падающими сухими листьями: к ним обыкновенно поднимается всякая рыба, иногда довольно крупная, и хватает насадку на ходу.
Подогнав осторожно
лодку к незаросшему месту, надобно стать к нему боком, так, чтобы
лодка и рыбак совершенно были спрятаны
в камыше, которого горсти по две с обеих сторон захватываются и подгибаются под себя: рыбак плотно
сядет на них, и
лодка будет стоять неподвижно.
Связав зачем-то две
лодки — нос к корме, — он
сел в переднюю и быстро отпихнулся от берега, не оставив на этой стороне ни одной.
К реке шли — железо
в руках несли;
в лодку садиться — давай на себя навязывать.
Шлюпку спустили на воду.
В нее
сели трое матросов и положили Перновского. Публика молча смотрела, как
лодка причаливала к берегу острова.
Когда вода из
лодки была выкачана, мы перебрали все наше имущество и вновь уложили его получше, прикрыв сверху брезентом и обвязав покрепче веревками. Затем мы закусили немного, оделись потеплее,
сели на свои места
в лодку и стали ждать, когда ветер стихнет и море немного успокоится.
Фон Корен узнал
в потемках Лаевского и молча протянул ему руку. Гребцы уже стояли внизу и придерживали
лодку, которая билась о сваи, хотя мол загораживал ее от большой зыби. Фон Корен спустился по трапу, прыгнул
в лодку и
сел у руля.
В средине июля пропал Изот. Заговорили, что он утонул, и дня через два подтвердилось: верстах
в семи ниже
села к луговому берегу прибило его
лодку с проломленным дном и разбитым бортом. Несчастие объяснили тем, что Изот, вероятно, заснул на реке и
лодку его снесло на пыжи трех барж, стоявших на якорях, верстах
в пяти ниже
села.
А
лодки нет! На дворе темнеет, и
в горнице зажигают сальную свечу. Петр Петрович долго расспрашивает меня о том, куда и зачем я еду, будет ли война, сколько стоит мой револьвер, но уж и ему надоело говорить; сидит он молча за столом, подпер щеки кулаками и задумался. На свечке нагорел фитиль. Отворяется бесшумно дверь, входит дурачок и
садится на сундук; он оголил себе руки до плеч, а руки у него худые, тонкие, как палочки.
Сел и уставился на свечку.
Лодка велика. Кладут
в нее сначала пудов двадцать почты, потом мой багаж, и всё покрывают мокрыми рогожами… Почтальон, высокий пожилой человек,
садится на тюк, я — на свой чемодан. У ног моих помещается маленький солдатик, весь
в веснушках. Шинель его хоть выжми, и с фуражки за шею течет вода.
В темную осеннюю ночь (чем темнее, тем лучше), но тихую и не дождливую,
садятся двое охотников
в лодку: один на корме с веслом, а другой с острогою почти посредине, немного поближе к носу; две запасные остроги кладутся
в лодку: одна обыкновенной величины или несколько поболее, а другая очень большая, для самой крупной рыбы, с длинною, тонкою, но крепкою бечевкою, привязанною за железное кольцо к верхнему концу остроги.
Мы с Мишей
сели за весла; Вера, Соня, Лида и Петька разместились
в середине, Наташа — у руля.
Лодка, описав полукруг, выплыла на середину неподвижной реки; купальня медленно отошла назад и скрылась за выступом. На горе темнел сад, который теперь казался еще гуще, чем днем, а по ту сторону реки, над лугом, высоко
в небе стоял месяц, окруженный нежно-синею каймою.
— Ну,
садитесь скорей
в лодку, а то мы одни уедем! — крикнула Наташа.
На другой день после раннего обеда они сволокли легкую, плоскодонную
лодку по откосу оврага к реке, спустили ее
в воду и поплыли по течению вниз. Так как река бежала необыкновенно быстро, то фельдшер пустил Астреина на гребные весла, а сам
сел на корму с рулевым веслом. Смирнов взял с собой на всякий случай шомпольную одностволку и даже зарядил ее. Друг, увязавшийся за
лодкой, бежал по берегу и весело лаял.
Казалось, меня обдавал свободный ветер,
в ушах гудел рокот океана,
садилось солнце, залегали синие мóроки, и моя
лодка тихо качалась на волнах пролива.
Сел старик
в лодку, уехал, а мы ушли подальше
в падь, чай вскипятили, сварили уху, раздуванили припасы и распрощались — старика-то послушались.